Попробую пояснить данный тезис примером из физиологии. Если рассматривать систему кровообращения во взрослом человеческом организме, то анатомические параметры сердца и сосудов относительно постоянны и являются характеристиками структуры кровеносной системы. Клетки и плазма в сосудистом русле все время обновляются, а молекулярные процессы газообмена происходят еще быстрее, т.е. они обеспечивают функцию газообмена. Стоит нам начать наблюдать за отдельной клеткой (живущей гораздо меньше человеческого организма), и структурой мы начинаем считать постоянные черты ее строения, а в функции попадают процессы на органоидном и молекулярном уровнях. Но мы можем, наоборот, раздвинуть временной диапазон и наблюдать развитие кровеносной системы, начиная со стадии эмбриона. Тогда структурой будет план строения организма (оси, сегменты, взаимное положение зачатков и пр.), а количество и форма сосудов, даже количество камер в сердце окажутся величинами переменными, т.е. функциями от первых.

«По сути, в любой из рейнинских шкал есть или предполагается определенная установка, т.е. относительно постоянное распределение внимания и предпочтение при осознавании. Например, обработке информации от органов чувств предпочитается обработка вторичных образов (интуитивный полюс шкалы «сенсорика – интуиция»). Именно благодаря фиксированной установке мы и можем говорить о постоянстве типа. Сам же процесс обработки – это типичная психическая функция. Т.е. юнговским шкалам просто больше повезло: для двух из них описаны и процессы (в общей психологии), и управляющие ими установки (в соционике).

Можно предположить, что в рамках каждой установки, входящей в описание ТИМа, есть такой процесс. Например, для шкалы «позитивизм-негативизм» мы можем найти такой процесс «негативного узнавания», описанный в диссертации Аллахвердова. Он присущ любому человеку, а его предпочтение перед дальнейшим позитивным узнаванием (у негативистов) – установка» [6].

Вернемся к подтипам.

По всей видимости, Мегедь и Овчаров заметили, что слишком много существует ЭСИ с сильной интровертной этикой, но крайне слабой экстравертной интуицией, ИЛЭ с сильной экстравертной интуицией, но крайне слабой интровертной этикой. Соционику, занимающемуся хоть какой-то практикой, это видно, что называется, невооруженным глазом. И это явно противоречило описанной выше теории подтипов.

Между тем ряд социоников, например, В. Гуленко, В. Мегедь практически подошли к наиболее разумному объяснению этих феноменов.

«Как мы убедились через несколько лет подобной практики, существует много вариантов каждого типа личности. Они связаны с относительным усилением функций, не характерных для данного типа. Дальнейшие исследования этой проблемы привели к созданию теории акцентов типа. Обнаружилось, что акцентированные у какого-либо типа личности, но нетипичные для него функции, отражаются не только на его поведении, но и на внешности. Поэтому человек, у которого заметно акцентированы функции, типичные не для его настоящего типа личности, а для другого, может быть легко принят за него. И в этом причина большинства диагностических ошибок. В том числе и ошибок, допущенных в первоначальных названиях типов». [7]

Если сместить акцент в данном высказывании с функций на аспекты, то я готов полностью согласиться с В. Мегедь. Мои эксперименты и дальнейшая работа с элементами терапии в 2006 –2007 гг. подтверждают, что у конкретного человека в силу его личной истории принципиально может быть усилен любой аспект. Более подробно об этом можно прочесть в моей работе «Расстановки информационных аспектов» [11].

Но прежде чем более подробно остановиться на объяснении наблюдаемых феноменов, необходимо сделать еще несколько замечаний.  

 5. Неправильные люди с правильной моделью. 

«Любая «вербалика» является следствием не только типа, но и
социально-психологического мира, в котором человек формировался».
Рейнин Г.Р. 

Любой уважающий себя соционик писал о сложности процесса диагностики и о многочисленных подводных камнях. Это действительно так, и хотя автором этой статьи исписаны десятки страниц о выделении независимых от восприятия диагноста константных невербальных критериев определения типа, по-прежнему приходится иметь дело с неправильными людьми, определявшими свой тип по правильной модели.

Хотелось бы еще раз процитировать В. Мегедь: «Обнаружилось, что акцентированные у какого-либо типа личности, но нетипичные для него функции, отражаются не только на его поведении, но и на внешности. Поэтому человек, у которого заметно акцентированы функции, типичные не для его настоящего типа личности, а для другого, может быть легко принят за него» [7].

Если опять перевести функции на аспекты, то мы получаем, что у какого-то конкретного человека в силу личной истории какой-то информационный аспект оказался достаточно осознаваем, что в целом для типа не характерно.

Много раз мне приходилось сталкиваться с клиентами, имевшими негативный опыт диагностики, от которых я слышал, что «они не в типе». Опуская этическую сторону этого вопроса, хотелось бы сказать следующее. Непонимание, игнорирование, высмеивание факта существования еще 132 аспектов делает работу диагноста в ряде случаев некорректной. Как оказывалось, некоторые из них вполне были «в типе».

Составляя карту малых групп, я обнаружил, что особенности невербального проявления и отчасти лексическое наполнение некоторых неклассических аспектов оказываются схожими с известными аспектами. Например, аспект с формулой эмотивизм, динамика, уступчивость, проявляемый как стремление к подстройке эмоционального контакта, очень легко можно принять за экстравертную этику, поскольку, разумеется, эта подстройка происходит через эмоции, улыбки, повышенную веселость. Разница в том, что основная задача, если так можно выразиться, ЧЭ – воздействие на чувства, а не подстройка.

Не раз я видел, как во время диагностики эта улыбчивость вводила в заблуждение. ТИМы, у которых этот аспект сильный, -  СЭИ, ИЭИ, ЛИЭ и ЛСЭ - проявляют его одинаково, но сложность ситуации заключается в том, что у СЭИ и ИЭИ оба эти аспекты являются сильными, а у ЛИЭ и ЛСЭ только один.

Получается, фраза «прими себя в типе» заставляет человека отказаться от одного из своих сильных аспектов, т.е. от части самого себя. Это не единственный такой пример. Аспект с формулой решительность, стратегия, экстраверсия  напоминает экстравертную сенсорику, аспект с формулой объективизм, результат, беспечность можно спутать с экстравертной логикой. Так получаются неправильные ЭИЭ, ЛИЭ, ЭСИ и ИЭЭ и т.д. А в целом – неправильные люди с правильной моделью.   

6. Снова о подтипах, акцентах и мерностях функций. 

«И когда уходят в подтипы, начинают действительно их различать,
но мне кажется, что это все-таки это иллюзия»
Рейнин Г.Р. 

Между тем, если вернуться к пониманию психической функции, которое является общепринятым в общей психологии, то все встает на свои места. Если, к примеру, человек осознает процесс мышления, то вся информация, связанная с этим процессом, осознается хорошо, в том числе, части этого информационного массива – информационные аспекты. Таким образом, если у человека психическая функция мышления является сильной, то все логические аспекты оказываются усиленными.

Т.е. если человек хорошо осознает процесс мышления, хочу обратить внимание, не по умолчанию осознает, исходя из того, что он логик, а действительно осознает сам психический процесс, мы получаем, как следствие, осознание всего спектра информации, что в соционической терминологии означает усиление всех логических аспектов.

Речь идет о том, что когда логик думает, он осознает, что он думает, осознает наличие мыслительного процесса, благодаря чему и описывает его, чего нельзя сказать о чувствах или выражении эмоций.

Если функция мышления (у логического типа) оказалась вытесненной, все логические аспекты оказываются ослабленными. В этом случае мы получаем ЛСИ, не могущих понять принцип построения модели А, ЛСЭ, не могущих запомнить определенную последовательность действий и т.д. Как верно пишет В. Мегедь, «как заметили, думаю, все практикующие соционики, не всякий СЛЭ, СЛИ, ЛСИ, или ЛСЭ имеют талант руководителя» [7], в аспекте «клуб управленцев» одна из составляющих тоже логика. Так мы действительно получаем «акцентированного» человека, только не на клеточку в модели А, а на информационный аспект.

Так, при вытесненной функции ощущения мы получаем СЭИ и ЭСЭ, которые не понимают, что такое «белая сенсорика», не могут почувствовать, как это бывает, не могут описать ощущения.

Причины осознанности или вытеснения в бессознательное тех или иных психических процессов находятся в особенностях личной истории.

Вообще при подобном взгляде многие артефакты и парадоксы становятся объяснимыми, понятными и органично встраиваются в общую систему. Становятся объяснимыми такие вещи, как лучшая проработанность аспектов, не являющихся сильными, например, «белой» логики у ЭИЭ по сравнению с ЛСИ, «черной» интуиции у ИЛИ по сравнению с ИЛЭ. Становится допустимым и понятным введение таких терминов, как «развитый слабый аспект» и «вытесненный сильный аспект».

Развитым слабым аспектом является такой аспект, который в силу большего осознания одного из поддерживающих его психических процессов оказался проработанным, наполненным больше, чем в среднем у представителей данного ТИМа. Вместе с тем, этот аспект, в рамках рассматриваемой теории, не является ведущим у данного ТИМа, согласно его принадлежности к той или иной подгруппе в рамках одной малой группы.

Вытесненным сильным аспектом является такой аспект, который в силу вытесненного в бессознательное психического процесса, его поддерживающего, оказался не проработанным, не наполненным, либо проявляется в меньшей степени, чем в среднем у представителей данного ТИМа, поскольку связан с фрустирующими переживаниями. Вместе с тем, этот аспект, в рамках рассматриваемой теории, является ведущим у данного ТИМа, согласно его принадлежности к той или иной подгруппе в рамках одной малой группы.

Вытесненным сильный аспект получается и тогда, когда в силу специфики деятельности человека он оказывается невостребованным, информация в области его распознавания не считается ценной.

Скажем, ИЛЭ живущий в деревне, вынужденный заниматься сельским хозяйством, держать домашний скот, вряд ли будет развивать экстравертную интуицию, поскольку она будет просто не востребована, и в этом плане будет, конечно, отличаться от представителя этого ТИМа, живущего в большом городе.

В этом плане можно провести хорошую параллель с генетикой, изучаемой в школьной программе. Существуют признаки (фенотип, наши «фиксированные установки»), которые определяются генотипом или очень ранними взаимодействиями между генами (наша наследственная или матричная основа ТИМа). И для каждого признака есть «норма реакции», т.е. степень выраженности этого признака в зависимости от среды. Нормы реакции могут перекрываться, что создает некоторое несоответствие средним показателям в популяции (среди представителей ТИМа).

Другими словами, средние показатели по слабым аспектам в одной среде могут быть выше, чем средние показатели по сильным аспектам в другой среде. Т.е. живущий в большом городе СЭЭ, окончивший математическую школу, будет выглядеть гораздо более «логичным», чем его сверстники логических типов в отдаленной деревне.

Поэтому, конечно, соционики-практики могли наблюдать, что действительно у отдельных представителей любого ТИМа хорошо выражен не только аспект, стоящий в модели А на второй позиции, но аспекты, стоящие на третьей и четвертой позиции. Это происходит в случае усиления признака статика-динамика, а, следовательно, всего статического или динамического кольца.

Осознанность психического процесса в общей психологии проверяется простым способом: способностью повторить результаты своей деятельности. В соционике это возможно иным способом: регистрацией нескольких сильных аспектов, объединенным одним ПР.

Необходимо отметить, что каждый аспект в рамках одной малой группы связан с другими аспектами каким-либо признаком (психическим процессом). Например, БИ связана с ЧС решительностью, с ЧИ – интуицией, с БС – динамикой. Следовательно, правомерно говорить о равной осознанности этих трех слабых аспектов у ИЭИ, ЭИЭ, ИЛИ и ЛИЭ при сильной БИ, но в разных областях. Например, БС осознается в области описания процесса непрерывных изменений, а допустим, в части ощущений осознается слабо. Таким образом можно поставить под сомнение взгляд о пропорциональном уменьшении осознанности аспектов в зависимости от положения аспекта в модели А, согласно выдвинутой гипотезе о мерности функций.

В полной мере это относится и к аргументам во время диагностики, вот мол, он сейчас говорит из ограничительной. Говорит человек не из ограничительной, а, используя лексику конкретного аспекта, причем выдавать достаточный объем лексики по слабым аспектам невозможно. Человек может свободно говорить только о том, что он осознает, т.е. свободно выдавать лексический поток только из сильных аспектов. В слабых аспектах, поскольку два признака из трех являются неосознанными, тонко дифференцировать информацию человек не может. Чуть подробнее об этом ниже.

Достаточный объем лексики, чтобы описывать, отличать одни понятия от других, осознавать более глубокие пласты информации, творчески интерпретировать наблюдается только в сильных  и наполненных (ЭГО) аспектах. Сам по себе объем лексики, которую можно просто заучить по словарю, не является показателем сильного аспекта, важна осознанность, понимание того, что человек говорит. Как правило, в случаях, когда человек выдает заученный текст, интерпретировать его не представляется возможным, на чем часто «сыплются» студенты. И наоборот, если аспект действительно осознан, просьба интерпретировать высказывание порождает длинный синонимичный ряд, в том числе из соседних семантических полей.

Эксперименты, проводимые РГ по выявлению лексических полей, эксперименты в обучающихся группах, терапевтическая работа свидетельствуют об этом безоговорочно.

Вместе с тем, определенные систематические упражнения до известных пределов (меньших, чем у носителя аспекта) помогают расширить осознание слабых аспектов и расширить словарь аспектной лексики.

[1] Первые же упоминания о разбиениях можно найти в работах самого Юнга, относящихся к первой трети прошлого столетия.